Со дня аварии на Чернобыльской атомной электростанции уже прошло сорок лет. Отголоски той страшной трагедии, которая потрясла весь мир, слышны и сегодня. В ликвидации последствий аварии задействовались люди самых разных профессий. И каждый выполнял свой спектр задач. Среди тех, кто участвовал в мероприятиях по минимизации последствий и видел, что произошло с территорией, располагавшейся в 30-километровой зоне отчуждения, был Сергей Ладыжин.

Сергей Леонидович родился и вырос в Волковичах. Окончил восемь классов в местной школе, еще два года обучался в Копанской школе. Затем проходил обучение на водителя в ДОСААФе в Могилеве. После – армия. Два года служил в Брестской области водителем. Практически каждый день был в наряде, мотался на самосвале по различным уголкам Беларуси. – Служба пролетела быстро, – замечает собеседник.

После демобилизации по предложению родственников отправился служить в Могилев в отдельный батальон патрульно-постовой службы милиции в должности милиционера-водителя.
– Был задействован как в пешем порядке, так и заменял водителей, – говорит Сергей Ладыжин.
На службе приказ есть приказ. Сергей Леонидович помнит день, когда случилась авария на Чернобыльской АЭС, он был на смене. В 1987 году его и еще нескольких ребят отправили в Наровлянский район Гомельской области.

– Когда выдвигались на ликвидацию последствий, уже все понимали, куда едем. Особого волнения не было, – говорит Сергей Ладыжин.

Лагерь размещения был в поселке Тешкова, который находился в 30-километровой зоне отчуждения. Учитывая тот факт, что Сергей Ладыжин был водителем, он ежедневно из лагеря развозил по точкам курсантов, которые пат­рулировали и охраняли опустевшие населенные пункты в «зоне». Еще Сергей Ладыжин возил начальника штаба. Вместе с ним выезжали на точки несения службы с проверками, на отдельных участках замеряли уровень радиации.

– Так как тогда был еще Советский Союз, служили вместе с ребятами из различных регионов. Некоторые были в командировке месяц, а мы – три, – замечает Сергей Ладыжин.

По словам собеседника, в то время особых мер предосторожности не применялось. По их прибытии в зону отчуждения, им были выданы «лепестки» (обычная маска), спецодежда со знаками отличия и накопители радиации. После окончания командировки накопители направляли в Минск, где определялась полученная доза радиации.

Из созданных условий Сергей Леонидович отметил работу бани и хорошее питание. После каждого выезда была возможность ополоснуться, сходить в парилку.

– Особо угнетающего настроения не было. Все было как обычно на службе. Между собой, как правило, об аварии не говорили. Да и молодые были, особо не думали об этом, – отмечает собеседник.

По воспоминаниям Сергея Ладыжина, в 1987 году все деревни в зоне были пусты, дворы заросли травой. Жизни не было, мертвая тишина. Никаких работ нигде не велось. По первости обстановка удручала, а потом свыклись, и все было привычно.

– Конечно, жаль, что в деревнях, где когда-то кипела жизнь, люди строили планы на будущее, не было никого, – отметил мужчина.

После возвращения Сергей Ладыжин еще служил в милиции, а по окончании трехлетнего конт­ракта уволился. Удалось поработать и за пределами страны, но все равно вернулся на малую родину. Сейчас трудится лесоводом в Волковичском лесничестве Чаусского лесхоза. О Чернобыле и о своей командировке в 1987 году старается не вспоминать. Жизнь продолжается. У Сергея Ладыжина две дочери, подрастают внук и внучка, которая родилась 26 апреля, только в 2012 году.