Воскресенье, Июнь 24, 2018
Главная > Актуальные новости > Французы в Чаусах в 1812 г.

Французы в Чаусах в 1812 г.


Из воспоминаний очевидца

Когда жители Чаус узнали, что неприятельские войска уже под Могилевом, что, после сражения, наши войска отступают, то многие начали думать и совещаться о побеге в соседнюю Черниговскую губернию. Мне было тогда 11 лет, но я живо помню, как однажды вечером, при закате солнца, находясь за заставой, мы услышали какой-то отдаленный гул и, приложив ухо к земле, удостоверившись по перерывистым раскатам, что это были пушечные выстрелы; действительно, то было сражение при деревне Салтановке, близ Могилева.

Вскоре затем через Чаусы потянулись наши войска. Когда появился в городе последний отряд казаков под начальством  полковника Сысоева, зажегшего вечером казенный провиантский магазин с хлебом, чтоб не достался неприятелям, то отец мой, а с ним вместе и другие из чиновных жителей, отправились к нему с просьбой о выдаче им пропускных видов для свободнаго проезда в Черниговскую губернию, куда уже за несколько дней раньше отправлены были из города казначейские дела и книги,  казенные деньги.

…Проехав верст 40, обоз остановился на ночлег в имении княжны Мурузи, где управляющий был знаком моему отцу. Здесь мы были поражены ужасом при известии, что все мосты и переправы на реках, через которые нам следовало переезжать, сожжены казаками при их отступлении.  До полуночи наши кочевники не спали, думали, передумывали и на общем совете решили тем, что лучше возвратиться восвояси, и ожидать своей участи.

В самую полночь мы приблизились к городу Чаусы, в котором кой-где еще мелькали огоньки, а при въезде в заставу услыхали песни и говор шатавшейся по улице толпы пьяного народа, которая тотчас окружила нас. Но, узнав, что это возвращаются свои горожане, отошла от нас и пошла своей дорогой. По приезде нашем в дом, в котором оставался семидесятилетний дворовый наш человек, мы узнали, что в городе вечером того дня разбито было чернью несколько еврейских кабаков, и водкою она вдосталь попользовалась.

Не успели в доме опомниться после дорожных треволнений, как, в седьмом часу утра, прибежал к нам в страхе  домашний наш фактор Неух с известием: «что французы сейчас вступили в город и расположились биваками на торговой площади, гремя своими саблями и ружьями; что пришло их несметное число, и такие все страшные, что наши израили попрятались и лежат под бебухами (под перинами); т.к. лавки все заперты, и в рынке, где бы можно было достать белаго хлеба, которым французы питаются, нет ни души, то им всем на другой день придется околеть с голоду».

Весь день этот у нас ворота были на запоре, и никто из домашних не смел показаться на улицу; вечером того же дня мы услышали сильный стук и звук оружия у ворот нашего дома. Сопротивление было немыслимо, и лишь только отодвинули задвижку у калитки, как 5 вооруженных французских кавалеристов вошли в дом, гремя шпорами и саблями. В это время в комнатах зажгли огонь. Брат мой и сестра до того были испуганы звуком оружия, что разбежались и попрятались кто куда мог, исключая меня, как более взрослаго.

Непрошенные гости наши, которых мы встретили со страхом, обошлись с отцом моим, как с духовным лицом, вежливо. Старший из французов – с виду офицер, – осмотрев все комнаты и не заметив ничего привлекательнаго и лакомаго, потребовал выдачи ему домашняго скота, коров и лошадей; когда же отец мой объяснил ему, что весь скот забран и угнан последним отрядом казаков, то офицер ограничился приказанием изготовить им к завтрему обед и прислать его в еврейский трактир, где французы квартировали.

Один из них сидя на стуле, привлек меня к себе, и спросил, не желаю ли я вступить к ним в службу; ответом моим было бегство в сад. На другой день, заказанный обед, о котором матушка моя усердно похлопотала, был отослан, по назначению, в трактир, но когда прислуга возвратилась с пустой посудой, то не оказалось на лицо 5 серебряных ложек: вероятно, любезные воины оставили их себе на память. Мать моя крайне огорчена была этой покражей и хотела тотчас же послать за ними, но отец отговорил.

Через несколько дней, во время нашего обеда, вошел пожилой человек в военном мундире, при сабле, и произнес по-польски «хлеб да соль». Мать моя, из вежливости, пригласила его к столу; когда он сел и взглянул на маленьких детей, то, заплакав, сказал: «Я оставил дома жену, детей; Бог знает, увижу ли я их когда-либо? Меня взяли и погнали насильно. Заприте, сударыня, ворота и не пускайте из нас никого, потому что один идет от Бога, а другой от черта»; этими немногими словами высказано было многое.

Пребывание неприятельских отрядов было у нас непродолжительно; они сменялись часто одни другими; тут были и французы, и саксонцы, и вестфальцы, и поляки. Квартир в домах они не занимали, но располагались биваками на площадях и лугах близ реки, где по временам производили свои ученья и маневры.

Главныя же силы неприятельские с их маршалом сосредоточены были в губернском городе Могилеве и его окрестностях. Не могу сказать, чтобы эти отряды занимались грабежом и насилием; этому обязаны мы были, как мне впоследствии было объяснено, временному тогдашнему военно-польскому «ржонду», который составлен был из ксендзов, знатнейших помещиков и чиновников римско-католического исповедания. Вернее же сказать – боязни самого ржонда потерпеть нападения от своих крестьян православнаго исповедания, которые в военное время могли восстать против своих неправо-славных помещиков и ксендзов.

Обхождение вельможных и ясневельможных панов, завладевших в городе и уезде всею администрациею, отличалось надменностью. Я видел многих из них в их национальных старинных польских кунтушах с вылетами, т. е. в кафтанах с откидными за плечи, разрезными рукавами, в конфедератках и при саблях. Господство их, впрочем, было непродолжительно: когда пронесся слух, а появившиеся затем военные реляции подтвердили его – что Наполеон выступил из Москвы, – вельможные паны упали духом, повесили носы, и тотчас же сняли свои национальные кунтуши и сабли.

Наступила глухая осень. Радостные вести о поражении неприятеля летели одна за другой. В октябре месяце появились передовые отряды казаков; снова потянулись полки наши, с музыкой, песнями и барабанным боем; все в народе ожило и встрепенулось.

Дядя мой, Корженевский, бывший до нашествия французов исправником, не помню, кем-то из генералов был назначен временным начальником города и уезда, с письменным приказанием отобрать у поляков оружие, которое имелось у них в домах, как в городе, так и уезде. Правители же бывшего французского муниципалитета заранее улизнули.

Вслед за войсками, когда установилась зима, чрез Чаусы потянулись многочисленные обозы с мешками сухарей, овса, и прочими запасами для продовольствия войск, и следовали по направлению к Могилеву, а оттуда к Витебску. Между тем, в Могилеве восстановлен был прежний порядок и управление губерниею вручено было губернатору, графу Дмитрию Александровичу Толстому, к которому не раз возил меня отец, когда тот приезжал в имение свое, Еловое, близ города Чаус.

Что происходило во время пребывания французских войск в Могилеве – мне неизвестно; слыхал только, что тамошнее духовенство, имея во главе епископа Варлаама, присягнуло Наполеону; Варлаам по суду был лишен святительскаго сана, с низложением в простой монашеский чин, и сослан в монастырь в Минскую губернию.

 А.РОМАНОВСКИЙ,

1876 г. июля 20-го дня г.Петрозаводск.

(«Русская старина», 1877, т. 20).

(Подготовил В.КРИЖЕВИЧ).

 

 

Версия для слабовидящих







Президент Беларуси утвердил отчет Национального банка за 2017 год

Президент Беларуси Александр Лукашенко утвердил отчет Национального банка за 2017 год. Глава государства подписал соответствующий указ 21 июня. Отчет подготовлен в соответстви...

Погода в Чаусах

Погода Чаусы
Информация сайта pogoda.by

Чаусский кинотеатр «Сузор’е» предлагает к просмотру новые фильмы

КИНОАФИША  СУЗОРЬЕ 20 июня В 11.00 и 16.00 «Тачки-3». 3D. Детский 20 и 21  июня В 19.00 «Тренер». 2D. Взрослый 21 июня В 11.00 и 16.00  «Монстры против пришельцев». 3D. Детск

Архив публикаций

Полезные ссылки